Поскольку любое творчество – это в первую очередь отражение индивидуального опыта, пережитого внутри конкретной культурной среды, всякое творчество можно и нужно анализировать именно с подобной перспективы. А именно отталкиваться от конечных форм представленных авторами идей, чтобы найти источники их происхождения, а следовательно – вложенные в них смыслы.
Оригинальная Silent Hill – это трансляция западного фольклора в том виде, в котором в конце прошлого века его воспринимала небольшая команда увлеченных японцев. Восприятие это было очень своеобразным: в одном котле смешались верования коренных народов Америки, христианский миф и амальгамация самых разных оккультных практик. Что еще занимательнее – огромное влияние на Team Silent оказывали всевозможные проявления актуальной поп-культуры, включая как очевидных Кинга, Матесона и Брэдбери, так и более неожиданные вещи, вроде фильма "Детсадовский полицейский", школа из которого послужила основой для проектирования начальной школы Мидвич, куда Гарри Мэйсон отправляется в поисках своей дочери.
Возможно, именно в этом и был заключен главный феномен Silent Hill – в разнице между восточным и западным, подчеркнутой причудливой попыткой примирить две полярности. Где западная доступность и узнаваемость использовалась фоном для новой восточной страшилки – чуть менее знакомой, а поэтому и чуть более страшной.
Позже, разумеется, все эти границы, пропорции и формулы были полностью размыты. После расформирования Team Silent имя Silent Hill было лицензировано другим авторам – преимущественно западным. Эти авторы (что совершенно справедливо) тоже делали, что считали нужным, причем в условиях крайне сложных производственных циклов. Результаты получились странными — новые игры ссылались
